– В чем меня обвиняют? – спросил Корсо.

– В том, что ты обманул некую старушку и разграбил ее библиотеку. Они клянутся, что по поводу тех книг у них была с ней железная договоренность.

– Спать надо меньше...

– Я им сказал то же самое, но они рвут и мечут. Еще бы... Явились за своей долей, а «Персилес» и «Королевское право Кастильи»

– Это ты мне будешь объяснять, как она называется? – Корсо зло ухмыльнулся, показав клыки. – А уж «Арменголу и сыновьям» это известно не хуже моего.

– Эх, жестокий ты человек, – бесстрастно припечатал Ла Понте. – Но больше всего им жаль «Королевского права». Они говорят, что ты нанес им удар ниже пояса.

– А я, разумеется, просто обязан был оставить книгу для них... И привязать к ней бантик!

Как же! С латинской глоссой Диаса де Монтальво!...

– Я то смекаю. А они почему-то очень, нервничают.

– Пусть пьют липовый чай – помогает. – В такие вот предобеденные часы бар всегда бывал полон, и посетители стояли у стойки плечом к плечу, стараясь не угодить локтем в лужицы пены. Шум голосов и клубы сигаретного дыма дополняли картину.

– И думается мне, – добавил Ла Понте, – что, «Персйлес»-то этот самый – первое издание. Переплетная мастерская Трауца-Бозонне, там их марка.

Корсо отрицательно покачал головой:

– Нет, Харди. Сафьян.

– Показал бы! Но учти, я им поклялся, что ни сном ни духом о твоих делах не ведал. Ты ведь знаешь – у меня аллергия на любые судебные разбирательства.

– А на свои тридцать процентов? Ла Понте, словно защищая собственное достоинство, поднял руку:

– Стоп! Не путай божий дар с яичницей, Корсо. Одно дело наша прекрасная дружба, другое – хлеб насущный для моих детишек.

– Нет у тебя никаких детишек! Ла Понте скорчил смешную рожу:

– Подожди! Я еще молодой.

Он был невысок, красив, опрятно одет и знал себе цену. Пригладив ладонью редкие волосы на макушке, он глянул в зеркало над стойкой, чтобы проверить результат. Потом побродил вокруг наметанным глазом: нет ли случайно поблизости представительниц женского пола. Бдительности он не терял нигде и никогда. А еще он имел привычку строить беседу на коротких фразах. Его отец, очень знающий букинист, обучал его писать, диктуя тексты Асорина